Откуда в учебниках «татаро-монголы», если в летописях просто «татары»?

Термин «монголо-татары» появился благодаря стараниям историков XIX века и стал искусственным обозначением. В русскоязычной традиции его впервые ввел в обиход учитель географии Первой Санкт-Петербургской гимназии Петр Наумов, опубликовав это словосочетание в учебнике 1823 года. Цель термина заключалась в том, чтобы объединить самоназвание завоевателей — «монголы» — с часто встречающимся в средневековой литературе обозначением «татары». Историки того времени стремились устранить противоречие между этими понятиями, учитывая сложившиеся традиции восприятия завоевателей.

Наименование «татары» часто использовалось в средневековых текстах для обозначения «других» народов, что отражало представления эпохи. Оно имело два основных источника распространения — восточный и западный. В Китае под словом «татары» (или Dada, Dadan) понимались все кочевые племена восточной части Великой степи, независимо от их этнической принадлежности. Китайские хронисты делили их на три категории. «Белыми татарами» называли кочевников, живших у Великой Китайской стены. Они находились под сильным влиянием китайской культуры и подчинялись киданям, а позже чжурчженям. «Чёрные татары» обитали в степях, занимались скотоводством и сохранили независимость, презирая белых за их сотрудничество с чужеземцами. В эту группу включались такие народы, как кереиты и монголы. Третья группа, известная как «дикие татары», включала южносибирские племена охотников и рыболовов, среди которых были предки бурят, тувинцев и эвенков.

Среди ранних свидетельств о монгольских завоевателях выделяются отчеты южносунских дипломатов Пэн Дая и Сюй Тина, посетивших Монголию в 30-х годах XIII века. Они интересовались бытом, культурой и хозяйством монголов, уделяя особое внимание описанию монгольской армии и экономической системы. В этих записях подробно разбирались владения монгольской знати, эксплуатация зависимых аратов и развитие коневодства. Отчет получил название «Краткие сведения о чёрных татарах», что подчеркивало популярность данного термина.

В Европе наименование «татары» или «тартары» также имело культурные корни, связанные с религиозными представлениями. Христианская традиция связывала восточные народы с образом Тартара — глубочайшей области ада. Согласно этим представлениям, монголы воспринимались как наказание за грехи, посланное Богом. Английский хронист Матвей Парижский сравнивал их с демонами, вырвавшимися из Тартара, чтобы опустошить землю, что усиливало образ апокалиптической угрозы. Европейцы, мало зная о настоящем происхождении и культуре монголов, приписывали им самые фантастические черты, что находило отражение в литературе.

Интересно, что, несмотря на религиозные и культурные искажения, европейцы понимали, что имеют дело именно с монголами. Например, францисканский монах Плано Карпини назвал свою книгу «История монгалов, именуемых нами татарами», где прямо указал на различие между этнонимами. Однако в массовом сознании «татары» закрепились как обобщенное название восточных народов, связанное с эсхатологическими представлениями.

Монголы же, в свою очередь, называли себя исключительно монголами. До распространения монотеистических религий их правители носили традиционные монгольские имена, такие как Тэмүүжин, Өгэдэй или Хубилай. Их государство именовалось Великим Монгольским государством, что подтверждается монетами и официальными документами тех времен. Поэтому термин «монголо-татары» никогда не использовался самими кочевниками и появился лишь как попытка западной и русской историографии объединить разные подходы к обозначению одного народа.

Кстати, В 1254 году монгольский хан Менгу, внук Чингисхана, встретился с папским посланником, францисканским монахом Вильгельмом де Рубруком, чтобы обсудить вопросы религии и политики. Рубрук был поражён богатством монгольского двора и удивительным разнообразием народов, объединённых под властью Великой империи. В своих записях он отметил, что монголы проявляли удивительную религиозную терпимость, позволяя представителям разных вероисповеданий — от буддистов до христиан — свободно практиковать свою веру. Этот факт контрастирует с европейскими представлениями того времени, согласно которым монголы ассоциировались с жестокостью и хаосом.