Зачем Мичурин вбивал в землю под деревьями здоровенные гвозди?

Что ни говори, а Иван Владимирович — один из немногих персонажей российской истории, о ком народ слагает исключительно добрые и уважительные байки. Как и Штирлиц, он стал героем фольклора — но не иронического, а почти сказочного. Правда, кое-что из того, что ему приписывают, — чистая выдумка. Например, арбузы с тараканами он не скрещивал. Но вот выращивать яблоки на новогодних ёлках… Тут уж не шутка, а почти научный факт.

Как бы странно это ни звучало, но перепревшая хвоя действительно отлично подходит для подкормки яблонь и груш. Уже на второй или третий год после такой «мульчи» деревья начинают плодоносить с такой силой, что ветви буквально ломятся от урожая. Даже придумали термин — заплодушенность, когда дерево чуть ли не задыхается от собственных плодов и требует постоянной обрезки.

В этом, кстати, и был главный талант Мичурина — он умел не просто что-то изобретать, а замечать то, на что другие не обращали внимания. Подмечал крестьянские хитрости, дополнял их своим опытом — и получал результаты, которые современникам казались чудом. Причём не только российским — за границей его тоже ценили, и даже раньше, чем у себя на родине.

Жители города Козлов (ныне Мичуринск) поначалу смотрели на своего соседа-энтузиаста с опаской. То ли агроном, то ли безумец, засадивший 13 гектаров странными черенками, вызывавшими больше недоумения, чем доверия. Но всё резко изменилось после неожиданного визита иностранной делегации. Люди в дорогих пальто из далёкой Канады буквально на коленях уговаривали продать им саженцы.

Оказалось, что три года назад в Канаде случилась жуткая зима — морозы до -50 градусов, чего там не бывало за всю историю. Вся плодовая растительность вымерзла подчистую. Остался только один участок, где ни одно дерево не пострадало. Когда соседи пришли разбираться, как так получилось, владелец участка рассказал: деревья он привёз из России, где подобные морозы — дело привычное. Саженцы, мол, закалённые.

Канадцы не поленились, поехали в Россию, нашли того самого поставщика — им оказался наш «местный чудак» Мичурин. За золото закупили несколько тысяч саженцев. И только тогда местные жители в Козлове поняли, кто живёт рядом с ними.

Но в чём был секрет этих неубиваемых деревьев? Мичурин, конечно, не обливал их ледяной водой и не устраивал для них зимнюю зарядку. Всё гораздо интереснее — он довёл до совершенства старинную крестьянскую технологию, пришедшую с Урала.

В XVIII веке туда переселили множество крестьян из центральной России. Земля — суровая, климат — ещё хуже. Местные башкиры только крутили пальцем у виска, когда новоприбывшие пытались посадить яблони или вишни. Но крестьяне не сдались. Они научились не просто выращивать плодовые деревья, а адаптировать их к экстремальному климату.

И главный приём в этом деле — обычный кованый гвоздь. Его вбивали в землю у корня дерева, на глубину 5–10 сантиметров. Особенно это практиковали с «капризными» культурами вроде абрикоса, вишни и сливы. Первые два года саженцы укрывали, а потом — уже не нужно было: они становились морозоустойчивыми и значительно более крепкими.

Секрет прост. Во влажной почве гвоздь начинал активно ржаветь. А продукты этой коррозии, в частности оксиды железа, оказывали удивительно благотворное воздействие на деревья. Они укрепляли иммунитет растения, насыщали почву микроэлементами, стимулировали развитие корневой системы и повышали устойчивость к морозу. С научной точки зрения — всё логично. Оксид железа участвует в фотосинтезе, помогает формировать хлорофилл и улучшает питание растения.

Конечно, уральские крестьяне вряд ли знали такие слова, как «фотосинтез» или «хлорофилл». Но они замечали результат: дерево, рядом с которым ржавел гвоздь, плодоносило лучше, жило дольше и не мёрзло зимой. Именно этот опыт Мичурин и перенял, а затем сделал частью своей селекционной практики.

Так что если где-нибудь в саду вы случайно наткнётесь на старый ржавый гвоздь у корней — не спешите вытаскивать. Возможно, это — древняя русская агротехнология в действии. И если бы сам Мичурин мог вам что-то посоветовать, он бы сказал: «Оставь, пусть ржавеет. Это дереву на пользу».